ДЕФИНИЦИЯ ЗАКОНА

Печать

Автор: Магнитов С.Н. Категория: Законодательная Корпорация

Разбор рассудочных систем, определяющих себя в соответствии с «законом», не является предметом данного исследования и выносится в приложения. Тем не менее остановиться на основном противоречии этих систем мы обязаны, чтобы обосновать действительное содержание слова «закон».
Есть научные системы, определяющие Закон, и есть юридические системы, определяющие Закон. По прихоти тех и других значения слова разводятся и обретают прямо противоположный смысл. Если в первом случае закон есть выведенная закономерность, открытая со значительными усилиями ума, то в юридической практике - лишь установленная норма, правило, кодекс.
Не есть ли это прямая издёвка над словом?! Как можно закон установить, декларировать, или, например, рассматривать? Или принять в первом чтении или отвести во втором?
Не отсюда ли разруха? Превращение совокупности научных открытий в игрушку для дилетантов - не есть ли это признак юридического бескультурья и полигон для выяснения отношений дилетантов!
Вряд ли законодательские изобретения имеют отношение к законодательной деятельности. Это, скорее, форма законовзятельства или, резче, - законодательный террор.
Закон можно обнаружить, вывести и ему соответствовать. Здесь научный и юридический подходы должны представлять собой один подход, причем не просто "объединяющий усилия", но именно один: если юридический, значит и научный. Надлежит заблокировать законодательный и юридический произвол, чтобы "закон" для одних не оборачивался произволом для других.
Наша задача - создание иммунной логической системы, которая, преобразуясь в правовую, могла бы поставить вне Закона любую клановую законодательную махинацию. А для начала нужно поставить под сомнение то определение закона, которое дает возможность развертывать произвольные суждения как в научной практике, так и правовой. Действительно, как можно еще относиться к заявлениям о том, что закон есть необходимое, повторяющееся отношение между явлениями (БСЭ)? А любое другое, не повторяющееся, свободное разве не предмет научного и законодательного рассмотрения? Если закон оставит вне сферы своего внимания случайность или то, что не вписывается в установление, или не соотносит все многообразие лемм в едином, то как закон докажет свою законность по отношению к случайности или к тому, что вне сферы его приложения? Если геометру от Эвклида придет в голову отталкивать Лобачевского или ньютонианцу - представителя новой физики, но как им доказывать законность того, что они почитают совершенным?
Впрочем, если в естествознании отсутствуют глобальные мозги, способные создать общую картину мира, то в логике это возможно, несмотря на наличие и торжество самых казусных явлений, вроде Фрейда.
Мы не случайно упомянули имя Фрейда: персонаж, олицетворяющий сомнительность мысли ХХ века. И не только мысли, но и законодательств, поскольку многие из них даже клюнули на этот невротический эрзац. Апофеозом глупости, как известно, становится истерия и шаманское утверждение всеохватности этой глупости. Но как болит голова после похмелья, как омерзителен мир после галлюцинаций!
Закон это не сужение полноты для формулировки, это не закономерность, которая есть лишь часть закона. Закон не следует путать с его односторонним определением. Он феноменален, и пока эта феноменальность не будет постигнута, о Законе речи нельзя вести. Лемма, теорема - все, что угодно, но не Закон, ибо Закон есть полнота логических отношений любого предмета в себе, в ином, ином как себе, и только внутри Закона может случайность (произвольность) отпочковаться от необходимости и поскольку Закон их разграничивает и представляет условия для свободы имманентного самоосуществления.
Закон есть формула освобождения и формула свободы одновременно, поскольку есть мера и преодоление претензий любой односторонности. Поэтому определять его только через необходимость - значит закрепощать и использовать как эмблему на орудии насилия (именно как эмблему, поскольку закон умирает, как только будет подвержен произволу, вспомните "Декларацию" в руках якобинцев). Помимо названной есть еще угроза: законодательный акт может провоцировать немотивированное насилие. Любая логическая односторонность формирует клановую ориентацию законодательства, клановая ориентация делает односторонней юридическую практику, что влечет за собой произвол, произвол же, как форма свертывания иного, уничтожает все, что ему не соответствует. Поэтому если Закон в каждом своем моменте не докажет свою законность, он обречен.
2. Чтобы не предстать голословным и показать, насколько важна поставленная выше проблема, рассмотрим уже упомянутую "Декларацию", выясним, имеет ли отношение частный домысел, выражающий частную потребность или микрозакономерность, к Закону как форме логической полноты.
а) "Декларация является законом". О чудовищности подтасовки мы говорили выше. "Декларация провозглашает" - тавтология, за которой кроется главное: нежелание обосновывать законность или обосновывать обоснование своей деятельности. В этом контексте ключевые слова французской декларации - "свобода", "равенство", "братство" - приобретают вполне воинственный смысл, ибо они рассчитаны на детский восторг, сметающий неудобные вопросы: для кого и от чего? между кем? с кем? - чтобы утвердить прописное: для тех, между тех и с тем, кто соответствует представлениям сначала Робеспьера, Дантона, затем жирондистов, а затем и Наполеона, и Талейрана, и Фуше, и прочих. Сколько свобод! Хватит на всех или... не хватит никому, кроме...?
б) "Свобода состоит в возможности делать все, что не наносит вреда другому" (ст.4). Сколько произвола можно подвести под слово "свобода" с такой интерпретацией! Любой роялист, будь он даже сочувствующим, уже - своим только присутствием! - наносит вред якобинцам. Поэтому - на гильотину. Для заговорщиков весь мир заговорщики, вся история пропитана злом, поэтому и они "вынуждены" отвечать тем, чем была пропитана сама история, с которой обычно не спорят. Поэтому все заговорщики всегда спровоцированы, всегда вынужденно поднимают меч "правосудия". И одновременно витает красивая эмблема: сборник самых прекраснодоступных пожеланий - "Декларация", которая настолько совершенна, что должна удовлетворить всех. Неудовлетворенные - сами накликали на себя беду.
Казуистика клановых кодексов изумительна. Ложь, возведенная в квадрат, напоминает правду. Ну кто признается, что наказал безвинного? Гораздо проще себе и всем показать, что насилие спровоцировала сама жертва, подобно тому как классически "спровоцировал" себя на жаркое ягненок из известной басни Крылова.
в) "Закон должен устанавливать наказания лишь строго и бесспорно необходимые, никто не может быть наказан иначе, как в силу Закона" (стр.8).
Человек, загнанный в этот порочный круг, если не становится убийцей, то убивается. Полная неопределенность каждого слова Декларации развязывает именно односторонний произвол, что можно называть юридическим террором.
Убогое изобретение якобинцев, сменившее не менее убогое - роялистов, сошлись в битве за приоритет называть свою глупость иначе, чем она того стоит. За глупость летели головы, за глупость поднимали тосты, чтобы глупость шествовала по планете и засоряла мозги. У каждого свой родной вздор, он умиляет сердце и умащивает гордость. Может, в этом особое очарование французов, не пытающихся особо задумываться над тем, что находится дальше их собственного носа, но это не значит, что мы, русские, должны следовать за ними по пятам. Если очаровательная поверхностность французов - это достоинство французов в большей степени, чем недостаток, - то стоит ли чужое родимое пятно стараться подклеить себе, хоть под мышки? Маркиз де Кюстин, наверное, был бы этим польщен, да стоит ли нам стараться пудрить парик, если у нас есть мозги?
Некоторые читатели, пожалуй, испытают нечто вроде удивления, прочитав сей пассаж, но увы, у нас есть основания быть резкими, поскольку бездарная выдумка якобинцев шествует во главе нынешней французской Конституции! Без купюр, без аннотаций! А если действующая Конституция включает в себя заведомо провокационный законодательный акт, то перед нами законодательное преступление, жесткость реакции на которое должна быть на несколько порядков выше, нежели на обычное должностное преступление государственного лица.
Пока закон не докажет свою законность, он - имитация, блеф, конституционная уловка, ширма - как угодно, только не Закон. И любые провозглашения в рамках этой фикции - преступление. Если, к примеру, провозглашается демократия - то наверное можно будет сказать, что демократия для Франции оборачивается диктатурой за ее пределами. Или если внутри Американской Империи страждущих меньше, нежели за ее пределами, и американские болванчики без самоиронии ассоциируют Америку со свободой, то почему бы не задаться вопросом: за счет чего, за счет чьей несвободы? 
Магнитов ФотоПРОФЕССИОНАЛЬНЫЙ КОДЕКСАВТОРСКАЯ КОНВЕНЦИЯМОДЕРНИЗАЦИЯ ЗАКОНА О ПОЛИТИЧЕСКИХ ПАРТИЯХАвдеев ФотоЗАКОН ОБ ОППОЗИЦИИ Тыщенко И.В.РЕЙТИНГОВАЯ КОНВЕНЦИЯПЕНИТЕНЦИАРНЫЙ КОДЕКСАбросов А.В.ПРОТЕКЦИОННЫЙ КОДЕКС ИННОВАЦИОННЫЙ КОДЕКСПРОМЫШЛЕННЫЙ КОДЕКСТатур Вадим ЮрьевичНООСФЕРНЫЙ КОДЕКСМЕДИЙНАЯ КОНВЕНЦИЯБасов Евгений АндреевичЗАКОН О КОНКУРЕНЦИИЗАКОН ОБ ПРОФЕССИОНАЛЬНОМ СПОРТЕБолдырев ФотоЗАКОНОПРОЕКТ О ЛОББИЗМЕКОНВЕНЦИЯ О ЛИМИТРОФАХРогозин-РазбойниковЗАКОН ОБ ЭСТЕТИЧЕСКОМ ПРОИЗВОДСТВЕЦЕРЕМОНИАЛЬНЫЙ КОДЕКСБурухина ФотоЗАКОН ОБ ОБРАЗОВАНИИШихов К.НАЛОГОВЫЙ КОДЕКСПЕНСИОННЫЙ КОДЕКССветлана Юрьевна Костицына ПРОГРАММА МОДЕРНИЗАЦИИ СЕМЕЙНОГО КОДЕКСАШадрин ФотоМОДЕРНИЗАЦИЯ ТРУДОВОГО КОДЕКСАЗАКОН О СОБСТВЕННОСТИ программа модернизацииЗворыгина ИКОНВЕНЦИЯ О РЕСТИТУЦИИ Бурухин Александр СергеевичЗАКОН О ТРЕНИНГОВОМ БИЗНЕСЕАКЦИОНЕРНЫЙ КОДЕКСКОЧНЕВ АЛЕКСЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ВЛАСТЬ В КОНСТИТУЦИИ программаЗАКОН О КУЛЬТУРЕЗАКОН О РЕЛИГИЯХ И РЕЛИГИОЗНЫХ ОРГАНИЗАЦИЯХ ЗАКОН ОБ ОККУЛЬТНОМ БИЗНЕСЕНиколаев ФотоДЕКЛАРАЦИЯ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА программа модернизацииКугаевскийДИНАСТИЧЕСКИЙ КОДЕКСЗАКОН О ПОЛИТИЧЕСКИХ АКЦИОНЕРНЫХ ОБЩЕСТВАХ
ЗАКОНОДАТЕЛЬНЫЕ РЕПОРТАЖИ

ЗАКОНОДАТЕЛЬНЫЕ СЕМИНАРЫ

ФОТОКОМПОЗИЦИИ